Сайт о сопротивлении народов бывшей Российской Империи Советской Власти и Коммунистической идеологии 1917-1991

Еженедельное интернет-обозрение
основано в 2014 г. действует -й день

“РС”

Б. Соколов Латвия: Как это было

Рецензия на книгу Фелдманис И. Крушение надежд. Новый взгляд на события мировой войны в Латвии. 1939-1945. Пер. с латышского Ирида Миска. Рига: Студенческая Литература, 2015. 137 с.

Новая книга известного латышского историка Инесиса Фелдманиса посвящена истории Латвии в период Второй мировой войны. Возникновение и ход войны оцениваются прежде всего с точки зрения национальных интересов этой страны, которая в результате войны на целых полвека утратила свою независимость, будучи оккупирована и насильственно включена в состав СССР. Как хорошо показано в книге, накануне и в первые месяцы Второй мировой войны Латвия, равно как и Эстония и Литва, лавировала между различными великими державами, тщетно пытаясь сохранить хотя бы формальную независимость.

Фелдманис справедливо критикует президента и фактического диктатора Латвии Карлиса Улманиса за капитулянтскую позицию по отношению к советской оккупации, против которой правительство Латвии не заявило даже дипломатического протеста, и за подписание ряда антиконституционных законов в первые недели оккупации. Историк признает, что вооруженное сопротивление для Латвии было невозможно, из-за колоссального неравенства сил с Красной Армией, как осенью 1939 года, когда государствам Балтии силой навязывались договоры с СССР о военных базах, так и, тем более, летом 1940 года, когда в стране уже стояли советские войска. По мнению Фелдманиса, в случае, если бы политическая элита Латвии, равно как и двух других балтийских стран, более активно и сплоченно противостояла советскому давлению, для Латвии, а также Литвы и Эстонии, — был бы возможен «монгольский вариант», с формальным сохранением независимости. Здесь с Фелдманисом можно и поспорить. Никакие известные до сих пор документы не демонстрируют нам намерение Кремля сохранить формальную независимость стран Балтии, по образцу Монгольской Народной Республики. Причина, очевидно, была не только в том, что Прибалтика ранее входила в состав Российской империи, но и в том, что ощущался острый дефицит кадров местных коллаборационистов. Неслучайно, как подчеркивается в книге Фелдманиса, в административных и правоохранительных органах Советской Латвии вплоть до смерти Сталина преобладали русские и русскоязычные. Кстати сказать, судя по ряду признаков, Сталин собирался и Финляндию включить в состав СССР, и лишь фактическое поражение Красной Армии в борьбе с финнами заставило его отказаться от данного намерения. И, между прочим, в формально независимой Монголии Большой террор 1937-1938 годов, относительно численности населения, был даже масштабнее, чем в Советском Союзе. Фельдманис убедительно доказывает, что, по признанию самого Гитлера, в случае, если бы не был заключен пакт Молотов – Риббентроп, он бы не стал нападать на Польшу и начинать Вторую мировую войну. На этот случай были даже запланированы пути отступления. Германские войска, сконцентрированные для нападения на Польшу в Восточной Пруссии, должны были провести там грандиозный парад по случаю 25-летия победы при Танненберге. А в партийной столице нацистской Германии Нюрнберге должен был состояться «съезд мира». Несомненно, Советский Союз, как и Германия, с момента подписания пакта Молотов – Риббентроп выступал в роли агрессора во Второй мировой войне. И он не перестал быть таковым и после гитлеровского нападения, что хорошо видно на примере политики Сталина в отношении стран Балтии и других стран Восточной Европы. Ведь если бы Сталин успел первым напасть на Гитлера (а как убедительно показано в книге Фелдманиса, он действительно собирался это сделать), Англия и США, равно как и другие страны Антигитлеровской коалиции, уж точно не перестали бы считать Германию агрессором. Неслучайно в книге цитируется последнее слово Риббентропа на Нюрнбергском процессе: «Когда я приехал в Москву в 1939 году к маршалу Сталину, он обсуждал со мной не возможность мирного урегулирования германо-польского конфликта в рамках пакта Бриана – Келлога, а дал понять, что если он не получит половины Польши и Прибалтийские страны еще без Литвы с портом Либава, то я могу сразу же вылетать назад. Ведение войны, видимо, не считалось там в 1939 году преступлением против мира…» Кстати, этот текст не вошел в семитомное русское издание материалов Нюрнбергского процесса. Как показывает Фелдманис, оккупация Латвии Советским Союзом была осуществлена в рамках реализации советско-германских секретных протоколов, являвшихся неотъемлемой часть советско-германских договоров 1939 года, с явными нарушениями существующих международных и двусторонних договоров, в том числе заключенного 5 октября 1939 года советско-латышского договора о взаимопомощи. Поэтому de jure Латвия как независимое государство не прекращало своего существования за весь период советской оккупации, что признавалось более чем 50 государствами мира. На мой взгляд, Фелдманис совершенно правильно различает собственно коллаборационизм и следование национальным интересам Латвии. В том случае, если действия тех, кто сотрудничал с немцами, предпринимались в целях будущего восстановления национальной независимости, как это было, например, при создании латышского легиона СС, то таких людей никак нельзя обвинять в коллаборационизме, если они не совершали военных преступлений и преступлений против человечества. В то же время, историк показывает острые противоречия между представителями латышского национального движения и германскими оккупационными властями Латвии, а также различие позиций нацистских руководителей по вопросу предоставления Латвии политической автономии.